Есть ли будущее у СПЧ?

В Москве прошла пресс-конференция представителей нового состава Совета президента РФ по правам человека (СПЧ), которая произвела странное впечатление. Больше часа правозащитники пытались убедить журналистов, что новый состав СПЧ будет работать лучше старого, и делились впечатлениями о вчерашней встрече с Путиным. Но не убедили — ни журналистов, ни себя

Обозреватель Царьграда честно отсидел в мягком тассовском кресле больше часа, пытаясь понять, что изменится в деятельности Совета. Но в итоге стал свидетелем неуверенности правозащитников в правильности своих действий, в нечеткости формулировок и отсутствии стратегии единых действий СПЧ.

В ведущем информагентстве СПЧ представляли председатель Совета Михаил Федотов, журналист Николай Сванидзе, глава комитета против пыток Игорь Каляпин, известный общественный деятель Александр Осмолов и политолог Екатерина Шульман. Относительно новым лицом нового СПЧ в данном списке была лишь Шульман. Осмолов тоже вошел в состав впервые, но он является давним участником правозащитного движения России.

Есть ли будущее у СПЧ?

Журналист Николай Сванидзе. Николай Галкин/ТАСС

Собравшиеся предприняли попытку рассказать о том, какой итог можно подвести под важной для правозащитников встречей с Путиным. Все-таки не каждый раз глава государства проводит пять часов с кем-либо. А с СПЧ провел!

Еще накануне вечером  появились сообщения от анонимных источников, что, вопреки ожиданиям, каких-то серьезных изменений и прорывов в деятельности совета, скорее всего, не будет.

Кроме того, они предположили, что и обещанной некоторыми деятелями СПЧ либерализации Совета тоже не ожидается.

Несмотря на то, что в новом составе появились 16 новых и достаточно медийно раскрученных персонажей, включая Осмолова и Шульман, пока что просвета, который позволит осуществить прорыв, не проглядывается.

Впрочем, «позитивисты» полагали, что новый состав СПЧ еще не определился с профилем деятельности, не выработал идеологию и не создал соответствующие подразделения, в которых его представители будут работать, исходя из своей специализации.

А уже сегодня в пресс-центре ТАСС эта неготовность стала заметна невооруженным взглядом. Создалось впечатление, что члены Совета во главе с председателем даже не обозначили ключевые реперные точки своей новой идеологии. А для чего тогда было выходить на медийную площадку такого уровня?

О чем правозащитники говорили с Путиным?

Мероприятие началось с небольшого вступительного слова Федотова, главным в котором был рассказ о том, как президенту донесли мысль о проведении амнистии заключенных к очередной годовщине Конституции.

За это председателя СПЧ раскритиковали еще вчера – какой смысл ставить во главу выступления тему, которая входит в компетенцию президента страны и Госдумы, которая и утверждает постановления об амнистии практически ко всем большим датам в стране и без помощи правозащитников.

Есть ли будущее у СПЧ?

Председатель Совета при президенте РФ Михаил Федотов. Николай Галкин/ТАСС

Выступление руководителя организации продолжилось его вялой перебранкой со Сванидзе. Оба маститых правозащитника поспорили о том, как именно воспринял Путин представленные ему доклады.

По мнению Сванидзе, Путину важнее было услышать правозащитников, их «хотелки», а что будет дальше, «как отреагирует — посмотрим». Федотов полагал, что если и услышал президент, то не всех – из 19 записавшихся дали доложить только девяти.

«Тоже немало», — воскликнул Николай Сванидзе.

Однако из этого диалога так и не стало точно понятно, о чем были доклады, да и вообще, зачем они нужны, если требуются действия, которые должны в корне, согласно ожиданиям экспертов, изменить статус СПЧ. Ведь Совет президента по правам человека не раз обвиняли в том, что каких-то значимых достижений за последние годы, кроме открытия памятника жертвам политических репрессий, и не было.

Федотов и Сванидзе продолжили друг друга поправлять и перебивать. Следующий выступающий, Игорь Каляпин, известный защитой «запытанных до смерти» геев в Чеченской Республике, не совсем внятно рассказал о попытке донести до Путина суть реформы Следственного комитета в части предотвращения «системы пыток», за которую, по его мнению, ответственность несет в первую очередь СК.

Существуют  две зоны пыток — либо в полиции, либо в самой системе исполнения наказаний (ФСИН).

Я пытался вчера прояснить, что пытки применяются из-за безнаказанности этих двух ведомств, а ответственность должна лежать на СК.

По реакции президента я понял, что в моем докладе слишком много намешано тем, и что мне не удалось донести свой месседж до президента. Какие-то вещи были просто неверно поняты,

— пояснил Каляпин, но кажется, в зале его тоже не поняли. Он, впрочем, пояснил, что его вообще не сразу понимают, и почему-то особенно в этом отличаются журналисты.

Александр Асмолов оживил пресс-конференцию, затронув свою профильную тему – образование. Он сказал, что Владимир Путин согласился с его  мнением, что в России не должно быть единого учебника и унификации образования. Что опорой образования должно стать не государство, а «независимое экспертное сообщество» в лице Академии наук, бизнеса, высшей школы и профессионального сообщества учителей.

Не забыли про Сенцова

Однако общее впечатление от выступления нового члена СПЧ сложилось поверхностное.

Политолог Екатерина Шульман затронула тему декриминализации 282 статьи УК РФ, ранее называвшейся «русской», по которой в последнее время все больше и больше привлекали радикальных либералов.

Она говорила о том, что до Путина донесли озабоченность по поводу законодательства о митингах в сторону его смягчения, реформе ФСИН (без подробностей, в чем ее суть), законодательства о противодействии пыткам.

Неожиданно прозвучала информация, что в «закрытой» для СМИ части вчерашней встречи президента и правозащитников еще один новый член СПЧ, режиссер Александр Сокуров вновь поставил перед властью вопрос об освобождении или обмене украинского террориста Олега Сенцова, отбывающего 20-летний срок в России.

Есть ли будущее у СПЧ?

www.globallookpress.com

Вот уж и правда, вся страна только и ждет от нового состава Совета по правам человека, когда же там, наконец, решится судьба «режиссера» Сенцова. Как будто каждый житель России только и ждет освобождения «героя»…

Вслед за Сенцовым журналисты из зала стали интересоваться судьбой отмененных концертов рэп-исполнителей, а также будущим еще одного режиссера, обвиняемого в хищениях государственных средств, Кирилла Серебренникова.

По рэперам ответила Екатерина Шульман: с молодежью надо работать не путем давления, а диалога, но если управления внутренних дел и органы ФСБ на местах не понимают, что «перестарались» с делом отмены концертов, «то никакой СПЧ им не указ». А в чем же тогда роль СПЧ?

Тему с Серебренниковым плавно свел на нет уже Николай Сванидзе – хорошо, что не стали говорить на встрече с Путиным об этом деле, ибо в прошлый раз (теперь уже бывший член СПЧ) Станислав Кучер только обострил ситуацию неправильно расставленными приоритетами в этом вопросе. «При чем здесь творчество – там деньги украли», — процитировал уже Федотов Путина.

«Есть ли диалог по межнациональным вопросам между обществом и правозащитниками?» — задали вопрос из зала председателю. «По-моему, да», — не совсем уверенно ответил Федотов.

И в этот момент пресс-конференцию прервала сирена учебной пожарной тревоги. Нечасто такое происходит в ТАСС.

Столь неожиданное окончание мероприятия, от которого кто-то ожидал конкретных планов и шагов по превращению СПЧ из «свистка по выбросу пара» в эффективно работающий инструмент правозащиты для всех, поставило точку в конкретном медийном действии. Но оставило вопросы – к чему были осуществлены столь масштабные шаги по ротации Совета?

Безусловно, времени на перестройку СПЧ у нового состава еще много. Но неподготовленность участников пресс-конференции по итогам важнейших для них переговоров ни с кем-нибудь, а с первым лицом государства, очевидно бросалась в глаза.

Константин Эггерт. Почему Путин превращает СПЧ в синекуру для «своих»

Президентским указом из Совета по развитию гражданского общества и правам человека окончательно изгнаны бывшая судья Конституционного суда Тамара Морщакова (она, правда, сама давно отказалась от участия в его работе), правоведы Анита Соболева и Ольга Сидорович, глава Института права и публичной политики, и некоторые другие, в основном правозащитники-юристы. Совет пополнят никому не известные начальники официально одобренных Кремлем неправительственных организаций, плюс две, что называется, знаковых фигуры: певица «русского Донбасса» Марина Ахмедова из «прикремленного» журнала  «Русский репортер» и бизнесмен Игорь Ашманов — любимый российскими спецслужбами защитник «информационного суверенитета России».

Уволенные из СПЧ — не радикалы сексуальной революции, не марксистские активисты и не поклонники ликвидации нефтегазовой отрасли ради триумфа «зеленой экономики». Это умеренные люди, в основном с советским еще опытом.

Они пытались по мере сил и возможностей донести до Владимира Путина необходимость обеспечить хотя бы минимальные, базовые конституционные права людей и ограничить произвол силовиков, то есть стремились выполнять прямые задачи совета.

Каждый раз, когда в России вспыхивали протесты, членов совета ругали за то, что они сдают свою безупречную репутацию «в аренду» Кремлю и помогают власти имитировать диалог с обществом.

Они терпели издевки и сравнения с котом Леопольдом от оппозиционно настроенных граждан, убежденные: нужно пытаться хоть что-то сделать, не упустить хоть какой-то шанс где-то улучшить ситуацию. С этой позицией можно не соглашаться, но внимания и понимания она точно заслуживает, с нашим-то опытом существования при тоталитаризме. 

История долгого и мучительного умерщвления СПЧ кремлевскими — это история эволюции путинской системы. COVID-19 ее ускорил. Сидя по своим бункерам, главные лица режима озаботились усилением контроля над последними площадками, где еще билась хотя какая-то независимая общественная мысль.

Назначение в совет людей, подобных Ахмедовой и Ашманову, означает еще один шаг к превращению СПЧ в синекуру, орган для выдачи престижных «корочек» лоялистам, некий аналог Общественной палаты РФ, но с приличной историей.

Тот факт, что в Совете остаются такие люди, как Николай Сванидзе или Александр Верховский, этот тренд принципиально не меняет.

Выдавливание из СПЧ юристов и правоведов отражает стремление власти навязать стране свое понимание прав человека. Оно, прежде всего, предполагает, что конституционные права, связанные с гражданскими и политическими свободами, — это всего лишь одна и не самая важная часть массы других прав, тех, что принято называть социально-экономическими.

Читайте также:  Из прошлого в будущее. интервью с главой подразделения технологического маркетинга amd сашей маринковичем

Кремль считает, что подавляющее большинство граждан России не волнуют такие вещи, как свобода собраний и слова, сменяемость власти, фальсификации на выборах и полицейские репрессии против демонстрантов и гражданских активистов. Это, возможно, действительно так.

Но задача Кремля — и тех цирковых «подсадок», которыми администрация президента постепенно заполняет совет, — как раз в том, чтобы гарантированные Конституцией политические права и свободы продолжали интересовать меньшинство. И чем меньше это меньшинство, тем лучше для Кремля.

Главная задача СПЧ, с точки зрения Путина, в том, чтобы продолжать поддерживать у граждан иллюзию, будто власть может что-то сделать для улучшения их жизни. Для этого нужно не требовать честных выборов, не задавать вопрос «чей Крым?» и не ходить на митинги Навального. Потому что это «политиканство» и «отвлекает от того, что действительно волнует народ».

И если вы принимаете такую точку зрения, то, может быть, государство немного смягчит наказания по каким-то статьям Уголовного кодекса, повысит кому-то какое-то пособие или пожурит каких-нибудь госкапиталистов, переусердствовавших с увольнениями работников.

Есть ли будущее у СПЧ? Президент РФ Владимир Путин и председатель СПЧ Валерий Фадеев на заседании Совета по развитию гражданского общества и правам человека Сергей Гунеев/РИА Новости

Не хочу звучать как снисходительный сноб. Поверьте, я действительно буду очень рад, если кто-то не сядет за решетку, а кого-то восстановят в должности. Просто все это — часть сделки, которую Кремль не первый год не без успеха навязывает обществу.

Она предполагает несменяемость нынешней политической системы и, что еще важнее, людей, ее олицетворяющих. Взамен власть согласна иногда проявлять гуманизм.

Так как последние относительно честные выборы федерального уровня в России прошли в 1999 году, то многие россияне успели свыкнуться с представлением, что так оно и должно быть. 

Но так быть не должно. В России вообще не должно быть государственных и общественных органов-ширм. Парламент должен быть органом, контролирующим исполнительную власть, а не массовкой трусливых клоунов и коррупционеров. Губернаторы должны быть народными избранниками, а не назначенцами Кремля.

Полиция — защитницей порядка и грозой преступников, а не опричниками на подножном корму. Президент, вы удивитесь, тоже должен ходить на выборы и дебатировать с настоящими противниками, а не специально подобранными его администрацией спарринг-партнерами на гонораре. И иногда проигрывать, и уступать место оппоненту.

Знаете, что тогда будет? Тогда Совет по правам человека при этом самом президенте может, представьте себе, не потребоваться.

Потому что в России эти самые права — и политические, и экономические, и социальные — будут защищать суды, независимые от властей, депутаты, ответственные перед избирателями, и неправительственные организации, избавленные от преследований со стороны прокуратуры и ФСБ. 

А пока я желаю оставшимся «настоящим» членам СПЧ мужества, настойчивости и терпения. Чтобы дожить до того времени, когда в совете, возможно, больше не будет нужды. 

Больше текстов о политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Есть ли будущее у СПЧ?

Раздел: Hardware / Принтеры @ 24.04.2008 | Ключевые слова: снпч спч чернила принтер

Алексей Алексеев Источник: Ferra.ru

 Системам подачи чернил для струйных принтеров примерно шесть лет. Именно около шести лет назад появились первые энтузиасты, конструировавшие системы подачи чернил для струйных принтеров, и часто – на свой страх и риск…

Напомню, что в те годы фирма Epson начала выпускать принтеры с чипованными картриджами. Так что энтузиасты струйной фотопечати, только-только успевшие «распробовать вкус» создания изображений на принтерах типа Epson Photo 700, были вынуждены умерить свои аппетиты.

Ведь чипованные картриджи принтеров уже нельзя было заправлять самостоятельно, как раньше! Драйвер принтера передавал в чип информацию о количестве израсходованных чернил, которая там и записывалась.

Картридж с долитыми чернилами для принтера всё равно оставался пустым, и использовать его не получалось…

Разумеется, изначально никакой информации у энтузиастов не было. Но был Интернет. Многочисленные обладатели принтеров Epson, всеми фибрами души ощутившие кидалово и подставу после израсходования первой порции картриджей, стали обмениваться информацией. Понятно, что хотелось нормально печатать на уже купленных принтерах, не отдавая при этом фирме-производителю бОльшую часть зарплаты.

Одним из центров притяжения для тех, кто мог поделиться опытом в создании систем подачи чернил, стал сайт www.resetters.com с его форумом.

На сегодняшний момент это один из ведущих ресурсов, на котором собрана информация о различных способах удешевления печати – о перезаправке картриджей, изготовлении СПЧ (на форуме прижился термин СНПЧ – системы непрерывной подачи чернил), совместимости чернил и многом другом.

И вот совсем недавно на форуме развернулась дискуссия о том, какие модели принтеров не подходят для использования с СНПЧ. Началом её стала статья, в которой данный ресурс рекомендует пользователям покупать лишь строго определённые модели принтеров. Чем же это вызвано?

Вызвано это в первую очередь тем, что Epson продолжает войну за прибыли, а следовательно – выступает против альтернативных расходных материалов. В конце 2006 года компания анонсировала очередные новые принтеры. Среди их особенностей, о которых покупателям знать было не обязательно, была и такая: картриджи принтеров теперь были оснащены не 7-контактным чипом, а 9-контактным.

Слева – картридж с 7-контактным чипом от Epson, справа – с 9-контактным

Ведь к 2006 году альтернативными производителями 7-контактные чипы выпускались в разнообразнейших вариантах – и обнуляемые принудительно, для перезаправляемых картриджей, и автообнуляющиеся, для систем подачи чернил.

Эти чипы успешно работают в принтерах серии R, таких как R200, R220, R300, R340, RX500, RX640, R800, R1800, а также в моделях ещё более ранних выпусков.

В новых 9-контактных чипах Epson применяет иные алгоритмы кодирования информации. Производители-альтернативщики были озадачены надолго.

Некоторые версии чипов сторонних производителей успешно могут работать лишь на принтерах строго определённого периода выпуска. То есть перед покупателем встаёт задача найти принтер с датой выпуска, к примеру, до августа 2007 года.

Некоторые авточипы сторонних производителей для работы требуют наличия одного родного эпсоновского картриджа с чипом.

СНПЧ китайского производства. В печатающую головку принтера вставляется блок картриджей, сверху в специальное посадочное место – родной картридж от Epson

Около полугода назад наконец-то появились чипы, которые можно ставить на принтер вне зависимости от даты его выпуска. Их можно разделить на два типа. Первый – это отдельные чипы на каждый картридж. Такие удобно применять в дозаправляемых картриджах.

Там, если закончился один цвет, можно дозаправить картридж, сбросить чип и потом печатать дальше – до тех пор, пока не потребует перезаправки другой цвет. Эти чипы разработали китайцы и активно поставляют на наш рынок, как отдельно, так и в составе чернильных картриджей сторонних производителей.

На настоящий момент это наиболее распространённый тип чипов.

Другой тип – так называемые SCSI-чипы, когда один чип отвечает за показания всех цветов. Он удобен для применения в СНПЧ, так как все цвета сбрасываются одновременно и количество прочисток, выполняемых принтером, сокращается в 4-6 раз в зависимости от количества цветов в принтере.

СНПЧ SuperPrinter. В печатающую головку принтера вставляются капсулы и чипы на отдельной планке. Сбросить показания счётчика можно по-разному, в том числе и с помощью кнопки

Такие чипы производятся для систем подачи чернил, которыми могут быть оборудованы принтеры:

  • R260, R265, R270, R280, R285, R290, R360, R380, R390
  • R1410
  • RX580, RX585, RX590, RX595, RX610, RX680, RX685, RX690
  • CX4300, CX3900, CX4900, CX5900, CX6900, CX7300, CX8300, CX9300
  • C79, C91, C110

Для того чтобы показатели количества чернил вернулись к 100%, принтер, оснащённый такими чипами, достаточно выключить и затем включить снова.

А есть ещё разновидность чипов, оснащённых кнопкой – с её помощью всегда можно сбросить показания чернил и привести в начальное, 100%-ное положение.

К примеру, сбросили вы показания чипов – и можно отправить на принтер большое задание, прерывать процесс печати для обнуления не придётся. То есть данное 9-контактное «нововведение» производители СНПЧ и иных альтернативных расходников успешно преодолели.

Другая особенность линейки новых принтеров от Epson, не столь критичная, как вышеописанная, но тоже весьма досадная: новые модели принтеров были сконструированы так, чтобы проложить шлейф системы подачи чернил без изменений в корпусе принтера было невозможно.

Принтер R300 с установленной капсульной системой подачи чернил. Много места, есть где проложить шлейф, не снимая крышки печатающей головки
Печатающая головка принтера Epson 1410 с глухой крышкой, которая должна исключить использование СНПЧ

Принтеры оснащаются перемычками в верхней части корпуса, а печатающую головку теперь закрывает большая крышка с пазами по периметру. Впрочем, на всякую хитрую загадку найдётся своё решение, и проложить шлейф всё-таки возможно, не уродуя при этом корпус принтера дырами и пропилами.

Так какая же проблема ещё не решена? Против чего предостерегает потенциальных покупателей популярнейший из посвящённых проблеме СНПЧ ресурс?

Проблема эта на жаргоне называется «сброс памперса», а говоря языком правильным – обнуление счётчика отработанных чернил.

В принтерах Epson в процессе прочистки печатающей головки, которая производится автоматически и регулярно, часть чернил высасывается из картриджей и затем просто сливается в так называемый «памперс» – большущий прессованный кусок ваты, который находится на дне принтера. От пользователя он скрыт печатающим механизмом, и лишь кусочек его виден, как правило, где-то в районе парковки печатающей головки. Теоретически, когда в «памперсе» накопится много чернил, они могут начать вытекать на стол. Поэтому в принтерах Epson есть ещё и счётчик количества прочисток, или отработанных чернил. Когда их количество велико, принтер требует обращения в сервисный центр для замены «памперса».

Любопытно, что Epson делает различие для собственных картриджей и картриджей альтернативных производителей.

Читайте также:  Samsung galaxy s9 и galaxy s9+ показались на пресс-рендерах

Картриджи альтернативных производителей принтер прочищает примерно в 1,5-2 раза чаще, чем «родные». Якобы потому, что они сохнут быстрее.

Нетрудно понять, что картриджи сторонних производителей заканчиваются гораздо быстрее, чем оригинальные. Быстрее растут и показания счётчика отработанных чернил.

Также, по непроверенным данным, в новых моделях сокращено количество прочисток, после которых принтер потребует обращения в сервисный центр.

К счастью, во многих моделях принтеров счётчик можно сбросить.

Практика эксплуатации СНПЧ показала, что «памперс» может впитать гораздо большее количество чернил, чем показывает счётчик. До того момента, когда весь ватный блок пропитается чернилами, можно сбросить счётчик 3-4 раза, избежав таким образом трёх-четырёх обращений в сервисные центры.

Напомню, что Epson категорически не рекомендует устанавливать на принтеры СНПЧ, а значит, за сброс в сервисном центре, скорее всего, придётся заплатить. При этом вам вряд ли реально поменяют ватный блок.

Если вы печатаете не по 100 листов каждый день, то отработанные чернила в «памперсе» успевают высыхать, и его ресурс ещё увеличивается.

Те пользователи, у кого печать поставлена на поток, просто выводят сток чернил наружу, в отдельную ёмкость. В этом случае «памперс» может оставаться вообще девственно-белым, а обнуление делается с помощью программки.

Так вот, не для всех новых моделей принтеров есть в свободном доступе программки, с помощью которых можно обнулить счётчик отработанных чернил. Сервисные программы от Epson теперь привязываются к компьютерам сервис-центров и работают только на них.

Раньше пользователей практически всегда выручала утилита под названием SSC. Сайт программы – http://www.ssclg.com/epson.shtml.

Основное окно программы SSC Service Utility

Но увы, последняя её версия 4.30 поддерживает принтеры до R270 включительно. За бортом пока остаются такие модели, как R290, R390, RX590, RX610, RX690, C91, CX4300, CX7300, CX8300.

Правда, на вышеупомянутом форуме совсем недавно появились сообщения о существовании программ-обнулителей для принтеров R290 и R390, однако это пока непроверенная информация.

Лично я считаю, что для распространённых моделей принтеров такие программки обязательно появятся. Но на месте покупателей, выбирающих принтер, я бы принял во внимание рекомендации о покупке тех моделей принтеров, в которых можно самостоятельно осуществить сброс счётчика отработки. На момент написания статьи этот список таков:

  • R220
  • R270
  • RX620
  • RX640
  • RX700
  • R800
  • R1800
  • R2400
  • C79

Как видим, из совсем новых моделей принтеров в список попали только R270 и С79.Впрочем, на мой взгляд, качество печати принтеров более раннего модельного ряда из данного списка ничуть не хуже. А что касается принтера R270 – то он уже подтвердил свою славу преемника принтера R220, недорогой и неприхотливой рабочей лошадки с очень хорошим качеством печати.

Кроме того, сей список, вероятно, будет периодически пополняться, по мере того как суровые русские (или китайские) мужики напишут соответствующие программки или внесут дополнения в старые.

Война производителей принтеров и альтернативных расходников выходит на новый уровень. В пользу того, что альтернативщики найдут новые решения, говорит немало фактов. В частности для принтера R1390, который является аналогом Epson 1410, но продаётся на американском рынке, уже тоже появилась программа сброса счётчика отработки. Нужно всего лишь поискать.

Впрочем, как для рядового пользователя, так и для владельца печатного салона покупка принтера и оснащение его СПЧ всё равно выгоднее (даже с периодическими обращениями в сервис), чем использование оригинальных расходников. Так что СПЧ, несмотря на старания производителей принтеров, будут пользоваться спросом и популярностью.

Это интересно:

Epson Stylus CX9300F. Домооооооой! Распечатать статью

  • Вернуться в раздел: Hardware / Принтеры
  • Реклама:

«Еще один удар по международному праву»: могут ли исключить Россию из Совета по правам человека ООН — Газета.Ru

Вашингтон продолжает попытки изолировать Россию на международной арене из-за спецоперации на Украине. На этот раз речь зашла об исключении из одного из органов ООН — Совета по правам человека, так как действия Москвы на Украине нельзя считать «нормальными». При этом эксперты усомнились, что такое отстранение поддержит подавляющее число стран мира.

«Газета.Ru» — о шансах на успех американской инициативы и роли СПЧ ООН для России.

Постоянный представитель США при ООН Линда Томас-Гринфилд рассказала, что Вашингтон уже 7 апреля планирует вынести вопрос об исключении России из Совета по правам человека ООН на Генассамблею.

Это заявление прозвучало в Румынии, где дипломат посещала лагеря украинских беженцев.

По ее мнению, Россия как постоянный член Совета Безопасности организации должна придерживаться «более высоких стандартов» и не совершать действий, которые «компрометируют ценности ООН».

«У них [России] есть нарратив, будто то, что они делают, нормально. Это ненормально. Это неприемлемо, и они услышат от всего мира, что мы не будем продолжать позволять их дезинформации, их пропаганде проникать на платформу ООН», — заверила Томас-Гринфилд. Она добавила, что исключение РФ из состава СПЧ ООН стало бы этом контексте «символичным».

  • Спикер Белого дома Джен Псаки ранее подтвердила, что цель добиться исключения России из СПЧ ООН поставил лично президент США Джо Байден.
  • Пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков признал, что РФ важно сохранять место в СПЧ.
  • «Немыслима работа подразделения ООН и институтов ООН без участия России, — сказал он, добавив, что в ином случае деятельность СПЧ «будет просто неполноценной».

Совет по правам человека (СПЧ) ООН — вспомогательный орган Генеральной Ассамблеи, который появился в 2006 году и заменил собой Комиссию по правам человека. Его задачей считается продвижение и защита прав человека во всем мире.

В состав СПЧ ООН входят 47 государств, треть из которых переизбираются на Генассамблее каждый год по региональным квотам.

13 мест закреплено для государств Африки, столько же — для государств Азии, 6 мест — для стран Восточной Европы, 8 мест – для стран Латинской Америки и Карибского бассейна, и 7 — для западноевропейских и других государств (включая США, Канаду и Израиль). Одно и то же государство не может сразу переизбраться в него после двух следующих друг за другом сроков полномочий.

Россия снова стала членом этого органа в 2020 году после перерыва, срок ее нынешних полномочий — до 2023 года.

На сайте ООН говорится, что при выборе членов Совета государства-члены принимают во внимание «вклад кандидатов в дело содействия и защиты прав человека», а в своей деятельности члены Совета должны поддерживать «самые высокие стандарты поощрения и защиты прав человека». Но это нисколько не помешало избираться в него, например, Сомали, Китаю или Венесуэле.

Штаб-квартира Совета по правам человека ООН находится в Женеве, где проходят не менее трех сессий в год. Финансирование СПЧ ООН покрывается же из общего бюджета организации.

Известно, что СПЧ ООН может заниматься конкретными происшествиями, где нарушаются права человека, инициировать специальные процедуры (например, назначать докладчиков) и выносить рекомендации Генассамблее.

Как Россию могут исключить из СПЧ ООН

Строго говоря, четкой процедуры по исключению из СПЧ ООН просто нет. Однако экс-замгенсека ООН Сергей Орджоникидзе рассказал «Газете.Ru», что у США существует один лишь способ добиться желаемого.

«Можно сделать так: раз членов СПЧ избирают на Генсассамблее, можно туда же внести резолюцию с предложением исключить Россию из состава СПЧ. И вот если за это проголосуют 2/3 от всех, то так и получится.

Но я не думаю, что ее примут, ведь там большинство состоит из развивающихся стран, которые этого не захотят.

Это принципиально разные вещи с тем же осуждением спецоперации на Украине (резолюцию об этом поддержало 141 государство. — «Газета.Ru»).

Максим Шевченко — о выходе из СПЧ: «Участвовать в этом спектакле я больше не хочу»

Из президентского Совета правам человека уходит, хлопнув дверью, один из наиболее ярких его членов – Максим Шевченко. Почему известный журналист решил дальше защищать права человека без СПЧ, он рассказал «Фонтанке»

Максим Шевченко связал своё заявление о выходе из состава Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека с событиями 5 мая в Москве. Там протестующих, уверен он, не только хватали бойцы Росгвардии, но ещё избивали люди, наряженные казаками. По словам Шевченко, СПЧ не стал в этом разбираться так, как полагается.

Напомним, что на массовых акциях протеста на Пушкинской площади в Москве в помощь Росгвардии появились самодеятельные «охранники порядка». Это были активисты движения НОД и люди в камуфляже и казачьих папахах, которые «охраняли порядок» с помощью кулаков и нагаек.

Совет по правам человека заявил, что «это привело к тем сценам насилия, которые имели место» на площади, и пообещал разослать по этому поводу запросы.

Максим Шевченко требовал публичного «резонансного заседания с привлечением силовиков, пострадавших, журналистов, представителей этих самых так называемых казаков» (цитата по «Эху Москвы»). Но, по словам журналиста, «всё свелось к закрытому обмену документами».

Ответственный секретарь СПЧ Яна Лантратова заявила, что казаки с нагайками – это была просто группа поддержки народного хора на площади.

— Максим Леонардович, чем вас так задела именно эта ситуация – с казаками и нагайками?

– Я объявил, что выхожу из состава СПЧ, в котором я не получал ни копейки зарплаты, но который давал мне определённые возможности, определённый статус, потому что считаю, что эти возможности не реализовались в полной мере, а этот статус оказался фиктивным.

Я не хочу больше обманывать ни общество, ни президента, делая вид, что мы защищаем права человека. В том виде, в каком СПЧ существует сегодня, он не может защищать права человека. Главное его достижение – это установка памятника жертвам политических репрессий 1930-х годов.

А жертвы политических репрессий 2000-х годов, очевидно, не входят в число приоритетов для рассмотрения Советом.

  • — Шесть лет, с 2012 года, вы работали в Совете, но выйти решили только после событий 5 мая?
  • – Они стали катализатором.
  • — Вы хотите сказать, что были и другие события, которые подводили вас к решению?
Читайте также:  Геймерская материнская плата ASUS Rampage III Extreme представлена официально

– Конечно. Я, например, неоднократно делал заявления об убийствах журналистов в Дагестане. Сейчас подозреваемый в убийстве Хаджимурада Камалова, главного редактора газеты «Черновик», арестован, он был вице-премьером дагестанской власти.

Но документы о том, что этот человек причастен к убийству, я ещё несколько лет назад, во времена Володина, трижды передавал в Администрацию президента. Никакой реакции не было.

Во времена Абдулатипова (экс-глава Дагестана, – «Фонтанка») я говорил: он врёт президенту Путину о том, что все дела расследованы. Не было никакой реакции.

— Но теперь-то подозреваемый арестован…

– Да, когда Абдулатипов оказался плохим – и его сняли. Это следствие не моих заявлений, а каких-то их игр. Кроме Камалова, есть ещё десятки людей, убитых или замученных, но по их гибели нет никакого следствия. Я передал в руки президенту письмо с просьбой рассмотреть дело Расула Кудаева, сидящего в «Чёрном дельфине».

В руки Путину передал! И он меня спросил: Кудаев там случайно оказался? Наверное, неслучайно. Но следствие велось так… В обвинительном заключении, например, было сказано: участвовал в убийстве полицейского. Но нет ни имени полицейского, ни времени убийства. А человек получил пожизненное. Я просил пересмотреть это дело.

Но в Администрации президента потеряли моё письмо! Через полгода я сказал, что опубликую его, если не найдут. Так они мгновенно его нашли! Я передал в руки Путину письмо об убийствах семи ногайских имамов в Ставрополье – и тоже не знаю судьбы этой бумаги. Перед членами СПЧ никто не отчитывается. Никакие чиновники, никакие силовики.

Может быть, они отчитываются Михаилу Федотову, но не нам.

— В чём тогда смысл этого органа – СПЧ?

– Вот я тоже задал себе такой вопрос – и сказал, что не хочу участвовать в бессмысленных мероприятиях. Мне безумно жалко уходить, но участвовать в этом спектакле я больше не хочу.

— Что вы называете спектаклем?

– Я считаю, что это сознательная дезинформация президента и общества о положении с правами человека. И не хочу в этом участвовать. Я и без Совета буду делать то, что делал. Защищать права человека – это же не какая-то профессиональная деятельность, а этическая позиция.

— Тогда я ещё раз спрошу: зачем нужен президентский Совет, если всё то же самое, по вашему мнению, можно делать и без него?

– Когда я был кооптирован в СПЧ, у нас было достаточно много полномочий. Мы собирались по актуальным вопросам, на наши заседания допускались журналисты. Всё обсуждалось открыто. Нас допускали в тюрьмы. Я многократно бывал в колониях, скажем, в Копейске, где был мятеж заключённых.

Мы с Андреем Бабушкиным, Игорем Каляпиным, Еленой Масюк ходили в другие тюрьмы. Но в какой-то момент всё прекратилось. Теперь мы не можем войти ни в какую тюрьму, нас ФСИН просто не пускает. Члены Совета, наиболее активно защищавшие права заключённых, не попали в Общественные наблюдательные комиссии.

Не стало и публичных мероприятий.

— Кто вам мешает проводить публичные мероприятия?

– Мы теперь должны в закрытом формате всё обсуждать, а потом готовить некую докладную записку, которую где-то кто-то, может быть, подаст президенту. Или не подаст. Уверен, что до него это даже не доходит. И зачем мне в этом участвовать?

— Вы сказали, что всё изменилось в какой-то момент. Что это был за момент? Когда начались перемены?

– Как-то постепенно это произошло за последние полтора-два года. Ещё, например, я не понимаю, почему нельзя в президиум СПЧ ротировать всех по очереди, по кругу. Почему там должны быть какие-то люди несменяемые?

— А какова функция президиума? Зачём в него надо входить?

– Сама идея президиума исходила из того, что вроде как тесно встречаться всем пятидесяти двум членам с главой администрации. Вот с президентом – не тесно, а тут – тесно. Поэтому решили создать такую группу избранных, которые встречаются с представителем политической власти.

А остальные, получается, должны надеяться, что от них что-то передадут. И какие у нас в итоге достижения? Кого мы освободили из тюрьмы? За кого мы смогли заступиться? Кого мы защитили? Скажем, крымские татары: там арестованы десятки людей по ложным обвинениям.

Но кто нас слушает?

— Кроме СПЧ, у нас есть масса уполномоченных по правам – и для детей, и для бизнесменов, и для Интернета, и для всех сразу. Они кого-то защитили?

– Я с огромным уважением отношусь к Татьяне Москальковой (уполномоченный по правам человека, – «Фонтанка»). Но она – государственный чиновник, она действует в рамках юридической процедуры. На самом деле, она имеет право закрыто, а не публично, работать над каким-то вопросом. И я знаю точно, что её аппарат реагирует на все запросы.

— Очень хорошо, а эффект есть?

– У неё есть такие полномочия: ей и её сотрудникам нельзя отказать в посещении тюрьмы или ещё в чём-то. А задача нашего Совета – реагировать публично. И это право у нас фактически отобрали. То есть право-то у нас нельзя отобрать, вот я сейчас, например, с вами разговариваю. Но я говорю просто как журналист, а не как член СПЧ.

— Зачем нужно такое количество защитников прав? Нельзя ли все полномочия объединить в какой-то одной структуре?

– Нет, это совершенно разные вещи. Функция СПЧ – бить в набат. Информировать общество и президента о ситуации. А Москалькова уполномочена заниматься расследованиями нарушений прав человека. Понимаете?

— Не понимаю, почему всё это нельзя объединить.

– Потому что функции совершенно разные. СПЧ заниматься расследованиями не может. У него нет даже бюджета на это. Есть только некий государственный грант, на который можно летать в разные города и проводить какие-то заседания. И везде мы должны заискивать перед начальством. Гулять с губернаторами – и делать вид, что вот пытают людей в регионе, но власть там всё равно милая и симпатичная.

— Почему же вы так долго всё это терпели, а выйти решились только после истории с казаками?

– Почему «терпел»? Я не терпел, я работал. Я много чего делал за это время. На каждой встрече с президентом я говорил о нарушениях прав человека. Причём о конкретных вещах. Об использовании олигархами силовых структур, о нарушениях прав мусульман в тюрьмах…

— Да-да, но только реакции, если я правильно вас поняла, не было, а вы всё равно оставались в Совете.

– Мне казалось, что если ты выступаешь перед президентом и говоришь о таких важных вещах, тебе потом должны ответить: факты, о которых вы сообщили, подтвердились – или не подтвердились. А мне только из Омской колонии, о которой я написал, что там преследуют мусульманина, пришло письмо, что я их оклеветал.

— Вот видите – отреагировали.

– Да-да. Они, видите ли, с ним поговорили, и он сказал, что всё хорошо.

Правда, жена этого человека говорит, что не так всё хорошо, что только после моего выступления режим у него стал лучше… Но это же неформальная реакция. А процедуры нету.

СПЧ – это всего 52 человека на 140-миллионную страну. Почему не дать им право посещать тюрьмы? Чего так боится ФСИН? Что это за война ведётся против людей, которых президент пригласил в Совет?

— Если президент пригласил, может, он и должен бы урегулировать вопрос с полномочиями Совета? Может, вам лучше не выходить из Совета, а апеллировать к президенту?

– Я и апеллирую к президенту. Посредством своего выхода из Совета.

— Какой смысл в вашем поступке? Совет-то останется таким же беззубым?

– Значит, надо менять процедуру. Надо подтвердить то, что сказано в Положении о Совете, и то, ради чего президент нас туда пригласил. Вот я заявил свой протест – и, видите, уже Песков прокомментировал. «Кремль не получал», – сказал Песков. Но Федотов – советник президента, а я писал заявление ему. Какой тогда «Кремль не получал»? Что тогда такое Кремль?

— Вы уйдёте, ещё кто-то уйдёт – и постепенно в СПЧ соберутся только те, кто всерьёз думает, что казаки с нагайками – это мирный хор, которому помешали петь на площади.

– Нет-нет, это заявила только Яна Лантратова, она секретарь Совета, госчиновник, сотрудник Администрации президента.

Видите – теперь от имени СПЧ делают заявления госчиновники! В Совете есть люди гораздо более принципиальные, гораздо более образованные, активные, чем я.

Тамара Морщакова, Наталья Евдокимова… Николай Сванидзе – у нас с ним диаметрально противоположные позиции относительно советского прошлого, но по актуальным темам, конкретно – по нарушениям прав человека, мы с ним всегда совпадаем. Как и почти со всеми членами СПЧ.

— Может, надо не уходить, а добиваться того, чтобы полномочия расширялись, чтоб они возвращались к формату до 2012 года?

– Моя позиция резонансна, считайте, что мой уход – это моё заявление как члена Совета. Только более эффективное, чем какие-то выступления или статьи, чем какие-то бесконечные заседания. Я жалею, что раньше мы не выносили все дискуссии в публичное пространство.

Надо было использовать всё медиапространство – «Фонтанку», «Эхо Москвы», «Царьград», правые и левые, либеральные и консервативные, какие угодно. Я много лет публично говорил о нарушениях прав человека – и никто на это не отреагировал.

Значит, надо было мне выйти, чтобы привлечь внимание к этой безобразной ситуации.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector