Сентябрьская рыбалка

1.

За мои грехи ответит другой,

Тот, который от сохи,от винта,

От реки с бензиновой радугой,

От руки с полоской белой бинта.

У меня – стихи, а он – так,

Неизбежность, морок, психоз...

Собирая нежность в кулак,

Бьёт в стекло шантрапа-мороз.

Не открою – пойду писать,

Или пить, или просто так...

Повстречалась вчера лиса –

Это всё-таки добрый знак.

2.

Как тяжело рассказывать про ночь,

Про течь лимонную и складки алой жести...

Я – дочька соловья, мне не помочь.

Мой сладкий голос в ступке истолочь

Велит твой повар. Ну, а ты – точь-в-точь

Мой старый император, в эту ночь

Оставленый на холоде предместья.

3.

Ты скажешь:”Это двусмысленно.”,

А я - скажу, что красиво.

Ты смотришь глубокомысленно,

А я - как с подмокшей ксивы:

Птенцом улыбистым сучкиным,

Когда во рту пересохнет...

Ты думаешь:”Скучно, скучно нам!”,

А я-то знаю, что сдохну.

4.

Вот и ответ: на бледную луну

Глядит в именьи бледная царица.

Все косы дев переплелись в одну

Нетолстую, но длинную косицу.

И голубица синяя клюёт

С её груди серебряные зёрна,

И за оградой моря чёрный йод

Устало лижет парус неба чёрный.

5.

Господи, пожалуйста,

Дай попеть про солнышко!

Хватит чёрной жалости –

Выпита до донышка!

Не зови нанизывать

Твой улов для сушки –

Брось поплавать вниз и в ад

Наши рыбьи тушки:

В тёмной речке заблестят

Что твои созвездья,

Солнце брошенное – вспять

Возвращая бездне.

Агапе

Ладонь открытая, не камень, не стрела,

Коснулась шкуры - натянулись жилы

На новый лад, и ласки лань ждала.

Так ткались медленно из хитрости и силы,

И грубой пользы белые крыла.

Загорелся у вагона

Папироски глаз – и сник.

Принц давно лишился трона

И к короне не привык.

Поезда без остановки

Мимо мчат за веком век.

И апостол в командировке

Ест буфетный чебурек.

Принц проходит по перрону –

Нет оркестра, нету слуг,

И буфетчицам влюблённым

Улыбнуться недосуг.

А смешливая фортуна

Катит, не замедля ход.

Прежде, чем потухнуть втуне,

Спичка пальцы обожжёт.

Viola

Маркиза, морда пса, сальто-мортале

Двух арлекинов, мерность менуэта.

Через мосты в сомнительном квартале

Карета проплывает в луж е света.

Лелея на коленях струи шёлка,

Приходит смерть с позолочённой меркой.

Манжеты механического волка

И на смычке миганье фейерверка.

Ужин

Задумчиво крещёное стекло

В испарине голубизною пухнет.

Почтенная собака под столом.

Съедобный шум зашелестел на кухне.

Бормоче т утварь. Синий лотос газа

Объемлет дно послушной сковородки.

Слеза свекольная, картофель рыжеглазый

И хлеба перевёрнутая лодка.

Постройка - снова дом: садится в круг

Семейство ужинать… Так любит некий дух,

Приблизив к стёклам странные черты,

Смотреть, как в сумерках плывут их лиц и рук

Прозрачно-золотистые цветы.

География

На карте сцеплен млечный лёд

С травой медовою овечьей

Уралом, вздыбившим предплечья

Над костной залежью болот.

И тянутся с бурлацким воем

По алой жиле поезда

Туда, где серою стеною

Встаёт гремучая вода,

И исподлобья смотрит строго

Недоговоренность земли,

И каменные корабли

Спят и не тонут у порога.

***

Превращается небо

В прорицанье небес,

Где бы ни был ты, где бы

Ни темнел этот лес.

И судьбы середину,

Как ручей, замостив,

Ты приникнешь к осинам,

К пальцам скрюченным ив,

Разлетаясь по веткам,

Израстая в кору,

Чтобы огненной меткой

Лепетать на ветру.

И душе-неумёхе

Не ответить на пять -

Только синие крохи

По-синичьи склевать.

Реставрация

Голубоватые обои

В полоску мелкую дождя.

Куда девало нас с тобою

Косое время? Не шутя

Таращит бельма штукатурка,

А с потолка под хрусткий шаг

Играющие с Богом в жмурки

Два призрака упасть спешат.

Зимний романс

Каково тебе жить на горячем снегу,

На воде продувной, да на хлебе со льдом?

Таково ж, как и мне... Я тебе помогу

Исчеркать чем-нибудь рисовальный альбом.

При квартирном пожаре я струшу, сбегу,

И коня не взнуздаю неловкой рукой.

Я умею лишь жить на таком вот снегу.

Разделённом холодной и длинной рекой.

Февральский романс

Вот и донце дней, и исход зимы,

Не прощаться с ней, а просить взаймы;

Худоба травы, голытьба земли...

Ах, не надо бы, чтоб все видели.

Все ветра насквозь, весь наружу сор,

Все дороги врозь, не простор - позор.

День, как пьяница, бабой выгнанный,

Рано кается в церкви прибранной.

***

На горячей крови,

На горючих слезах,

Словно гриб-боровик

Из земли на глазах,

Свет растёт из-за плеч

Пузырём на висках,

Обещая стеречь

Образ в жарких тисках.

Это хитрые греки

Измыслили так,

Чтобы Бог в человеке

Сверкал, как пятак,

Чтоб понятней и проще

Крещёному лбу

В обмороженной роще

Прибиться к столпу.

И виясь червецом,

И чернея, как сук,

Провалиться лицом

В белый круг.

Рождество

Что он увидел? - Сено, шерсть, навоз,

Большие ноздри над корытом, глаз...

В прогал дверей Звезда метнула хвост,

А кошка стерегла мышиный лаз.

Медовая щенячья кутерьма

Крылатых пацанов и пастухов...

Свет понял, для чего даётся тьма -

И улыбался на руках волхвов.

***

Не торопись за мною льстивой рыбой,

Губ не выпучивай и глаз не пяль:

Меня ночных глубин поглотят глыбы -

Тебя изгложет солнце среди пальм.

И если по-восточному вторично

Мы в облике зверином или птичьем

Подружимся с покладистой землёй -

Ты снова будешь добрым, а я - злой.

И, разойдясь магнитною дугой,

На полюсах замрём мы симметрично.

Дорожная песенка

Сердечко изорвалось

По чёрным по кустам.

Но неизвестна жалость

Несчитанным верстам.

Иззябшая зараза

Хохочет до утра -

Там с девкой косоглазой

Гуляют шофера.

Попса мольбы надсадней

И жарче лампы лбы,

А звёзды беспощадней

Самой хромой судьбы.

Пластмассовая ёлка

Подмигивает мне,

И чалой девки чёлка

В коралловом вине.

Флюоридки!.. Флюоридки,

Что порхают над волной,

Над героями смеются,

Потешаются над мной.

Их небес коловращенье

Не престанет, не прейд е т,

И телес светящих мченье –

Вечных мифов белый цвет.

«Вот на риф мы налетели!» -

И рассыпались метелью,

Неминучей тучей – прытки,

Хлипки, зыбки флюоридки, флюоридки...

Гусиный отряд

С пограничной заставы

Видит тощий солдат –

И плюётся устало:

«В безграничный полёт

Устремились, заразы...

Только мне повезёт!

Отстою ещё год –

И тоже: а Анталию или Хургазу,

Где корабль пустыни горбами горд.

***

Не догнать черепаху Ахилле!

По уши в смехе да в лихе

Остаюсь при своём интересе.

Ты почто, Косая, воскресе?

От тебя крылом не закрыться,

Не забыть, не сбыть и не сбыться.

Никаких громов и молний!

Ясный, яркий небосвод

До краёв молчанья полный.

Ничего другого нет!

То ль воскреснуть, то ль воспрянуть

В этот твёрдый кислород...

Только небо разомкнулось.

И сомкнулось. Никого!

Пьёт из лужи курица

Синь капелью звякает,

Князь Апрель по улице

Сапогами чавкает.

Ну, а ночью – всё равно

В подворотенке темно.

И печаль сутулится

Под лучами яркими.

Расплескалась улица

Золотою чаркою.

Ну, а ночью – всё равно

В подворотенке темно.

Кто на церковь молится,

Кто в трактир с получкою.

Солнце скрыло пол-лица

Грозовою тучкою.

Плещут молнии в окно,

И двора синеет дно,

Кошки прячутся в подвалы –

Всё сияло, да пропало.

Только ночью – всё одно:

В подворотенке темно.